Коломоец Марина Геннадиевна с содроганием вспоминает тот кошмарный день, когда погиб ее сын Дима.

— Это было 28 января… Да-да, он погиб не 1 февраля 2015-го. Долгих трое суток сынок пролежал на улице под обстрелами, а мы не знали, жив ли.
Сидя в подвале, семья  напряженно вслушивалась в шум, доносившийся сверху.

Казалось, этим бомбежкам не будет ни конца, ни края. Два часа полной тишины дали  возможность выбраться на поверхность. Марина Геннадиевна метнулась к старенькой матери посмотреть, как она, и пригласить пробежаться (они давно не ходили спокойно по улицам) в магазин. Хлеба в доме давно не было. Перебивались, кто как мог, но зачастую пекли пышки. Только вышли на дорогу, как снова начался обстрел.

Женщины  разбежались  в разные стороны. Марина Геннадиевна буквально ползком доползла до своего дома. Как она добралась до подвала – не помнит. Ее мужчины – муж и сын – были дома. Пытались дозвониться до бабушки, но связь совсем прервалась. И отец с сыном решили посмотреть, жива ли бабушка.  Дима посмотрел матери в глаза  внимательно-внимательно, а потом вдруг попросил: «Мама, а напеки мне вергунов». И убежал.

В этот момент снова начался артобстрел, который трое суток не давал всем появиться из подвалов на свет божий.

Во время очередного взрыва мужчины  попали в эпицентр. Отца отнесло взрывной волной на несколько метров в сторону. Он был весь в крови, но остался жив. А сын так и остался лежать на месте. Без головы…

С похоронами было сложно. Чужие люди его чуть было не похоронили в братской могиле безымянным, так как опознать его было невозможно. А потом нашли в кармане обгоревший паспорт.

Больших трудов стоило родителям в Углегорске под обстрелами хоронить сына. Бомбежки не прекращались еще долгое время.

Здесь будет информация